Агропрофи » Blog Archive » Дело в шапке
Регистрация

��������� - �������� ��������� �������

Дело в шапке

Татьяна Кулистикова

В 2011 году подмосковный племенной зверосовхоз «Салтыковский» отметил 80-летний юбилей. Одно из первых крупных хозяйств отрасли не раз оказывалось на грани закрытия, но благодаря эффективной работе слаженной команде специалистов всегда удерживалось на плаву. Сегодня же зверосовхоз числится в списке наиболее успешных предприятий России. Салтыковская пушнина традиционно занимает высокие места на специализированных выставках, а шкурки выведенного в хозяйстве соболя породы Салтыковская 1 пользуются большим спросом на аукционах.


Несладкая жизнь

Александр Сайдинов – четвертый руководитель «Салтыковского» за всю его историю, начинал работу в зверосовхозе в 1976 году в должности бригадира кормоцеха после окончания зоотехнического факультета Московской ветеринарной академии им. К.И. Скрябина.

– Я должен был ехать на практику на Камчатку, хотел поработать в оленеводстве, но по семейным обстоятельствам пришлось остаться в Москве, – вспоминает генеральный директор «Салтыковского».

– В то время попасть в этот зверосовхоз было очень трудно, здесь даже рабочие ферм были с высшим образованием. Через какое-то время я стал зоотехником, а в 1979-м руководство отправило меня работать в Минсельхоз в центральный аппарат, в отдел звероводства. Для меня три года там были самым тяжелым временем, но, по счастью, удалось вернуться в «Салтыковский» в должности управляющего зверофермами. Когда прежний директор Сергей Карелин в 1993 году ушел на пенсию, я занял его место, до этого в течение года был его заместителем.

В постперестроечные годы звероводам пришлось несладко: цены на корма и расходные материалы для производства росли, прекратилась господдержка отрасли, средства от продажи пушнины быстро таяли из-за инфляции.

– В Союзе, как известно, цены на продовольствие искусственно снижались, наша отрасль получала дотации. Когда система рухнула, стоимость кормов выросла раз в 10, притом что цена на пушнину увеличилась лишь в 2 раза, – продолжает Сайдинов. – Экономика многих хозяйств этого не выдержала.

Некоторые проблемы тех лет актуальны и сейчас: например, недостаточная кормовая база и дороговизна кормов существенно сдерживают развитие отрасли. Гендиректор «Салтыковского» говорит, что во всем мире звероводы получают рыбные, мясные и куриные отходы практически бесплатно, у нас же птицефабрики перерабатывают свои отходы в комбикорм для птицы, что за рубежом запрещено.

– Если с рыбными кормами мы кое-как перебиваемся, получаем из Мурманска отходы трескового производства, то по части качественных мясных отходов сложно, – сетует он. – Хотя и с рыбной продукцией бывают трудности, я в свое время даже возил корма из Голландии и Дании – у нас просто невозможно было их купить в нужном объеме.

Сайдинов вспоминает – что когда он только пришел работать в «Салтыковский» в 1976 году, с Дальнего Востока в хозяйство поступал минтай вперемешку с палтусом, еще лет 10 назад зверей кормили путассу, сейчас же звероводы (да и то не все) могут позволить себе лишь азовского бычка, хамсу, тюльку и кильку.

Что же касается отходов мясокомбинатов, то им выгоднее продать их производителям кормов для кошек и собак, чем звероводам. Правда, мне в прошлом году удалось через знакомых выйти на одну птицефабрику, которая стала недорого продавать нам отходы производства, мясные отходы дает мясокомбинат в Железнодорожном. Но беда еще и в том, что у нас в стране мало скота, поэтому мало отходов.

Вообще в кормосмеси для пушных зверей около 15 ингредиентов: рыба и рыбные отходы, мясные и куриные субпродукты, зерно, овощи и т.д. «Салтыковский» располагает всего 100 га земли, своего сельхозпроизводства нет, поэтому продукцию растениеводства тоже приходится покупать. Из-за удорожания зерна и роста цен на рыбу (примерно на 30%) стоимость кормосмеси сейчас составляет около 10,5 руб./кг против 9 руб./кг год назад.

Дань моде

Цены на пушнину, равно как и спрос, нестабильны, отмечает Александр Сайдинов. Года три назад мировые цены были такими низкими, что рентабельным был только соболь, по остальным видам меха предприятия работали в ноль или даже в убыток, вспоминает глава зверосовхоза. Сейчас, благодаря росту спроса в Китае, цены стремительно стали расти, например, на норку почти в 2 раза по сравнению с 2009 годом, соболь подорожал на 25–30%.

– Были годы, когда сохранять норку и лисицу можно было только за счет соболя. Песец, которого мы сейчас не разводим, в течение семи лет давал минус 22–28%. Но благодаря тому, что рентабельность на соболе достигала 120%, в частности, за счет племенных продаж, общая экономика хозяйства позволяла держать убыточные виды зверей, – делится он. – В 2011 году племенных продаж соболя было мало, и рентабельность составила лишь 10%, но, учитывая, что в России всего 8 соболиных хозяйств, заниматься им все равно выгодно, поэтому мы планируем развивать именно это направление. Тем более что по части соболя Китай пока не влияет на рыночную конъюнктуру: разводить соболя очень сложно, они просто не умеют этого делать.

По оценкам Сайдинова, по итогам 2012 года рентабельность на соболе должна быть около 40%, по норке и лисице – в районе 30%, но многое будет зависеть от январского международного аукциона «Союзпушнина». На декабрьском аукционе средняя стоимость шкурки соболя составила $199,03, максимальная – $1100. В России сейчас тоже неплохой спрос, но отечественные покупатели предпочитают брать мех напрямую в хозяйстве, чтобы не соревноваться на аукционах.

– В 2012 году более 90% соболя мы продали на аукционах, где-то 40% норки и почти всю лисицу реализуем из хозяйства, – подсчитывает руководитель предприятия. – Но мы зависим еще и от моды: на лисицу долгое время была мода, пушнина хорошо расходилась, в этом году мода прошла, и мех упал в цене, так что повезем на аукцион и лисицу.

Перспективное соболеводство

Сейчас маточное поголовье соболя в «Салтыковском» составляет порядка 4 тыс. самок, в 2011 году Александр Сайдинов решил увеличить производство и отсадил 3 тыс. однолетних животных.

– Соболь только на третий год становится половозрелым, так что сейчас эти 3 тыс. зверей сидят как нахлебники, потребляя за год 450 т корма,

к тому же им надо построить клетки, учесть трудозатраты – в итоге отдача от соболя получается только на восьмой год, – рассказывает он. – Поэтому развивать соболеводство очень сложно, особенно тем, кто начинает

с нуля. Но тем не менее соболь, в отличие от других зверей, точно окупится.

В перспективе в хозяйстве планируется сократить поголовье норки и лисицы и довести основное стадо соболя до 15 тыс., что позволит получать около 37,5 тыс. шкурок в год из расчета приплода 2,5 щенка на самку в год.

– Соболь малоплоден, в целом по соболеводческим хозяйствам он дает менее двух, редко два щенка в год. Мы же уже лет десять получаем 2,5 щенка благодаря селекционной работе, направленной на улучшение плодовитости, – гордится гендиректор «Салтыковского».

– И это при том, что корм сейчас стал намного хуже, чем раньше.

За 5–8 лет Александр Сайдинов хочет инвестировать в соболеводство порядка 400 млн руб.: нужно строить зверофермы, уже в этом году необходимо реконструировать кормоцех, в перспективе – цех первичной обработки пушнины, холодильник.

– Хорошее оборудование для звероводства производится за границей –

в Дании, Финляндии – и стоит дорого. Например, одна только дробилка для кормоцеха, измельчающая брикеты замороженной рыбы или субпродуктов, обойдется примерно в 80 тыс. евро, – приводит пример он. – В позапрошлом году на выставке в Дании я видел автоматические кормораздатчики с компьютерным управлением, автоматизированные линии для снятия шкурок – в России ничего подобного не делают.

Большие надежды

Осуществить инвестиции Александр Сайдинов надеется с помощью льготных кредитов Сбербанка, где у предприятия хорошая кредитная история. По словам Сайдинова, в Минсельхозе еще есть люди, которые помнят

о звероводах, поэтому наравне с другими отраслями сельского хозяйства зверосовхозы получают субсидированные кредиты. А поскольку «Салтыковский» имеет статус племенного хозяйства, то получает еще и племенные дотации – в 2012 году они составили около 5 млн руб.

– Конечно, у нас большие надежды на отраслевую целевую программу «Развитие клеточного разведения соболей (соболеводства) в РФ на 2011–2013 годы и на период до 2021 года», утвержденную Минсельхозом еще в 2011 году. Но она подразумевает софинансирование из региональных бюджетов, а область не хочет принимать программу, так что мы совместно с «Пушкинским» зверосовхозом в этом году будем заниматься ее продвижением, – рассказывает Сайдинов. – Помимо дотаций на племпоголовье программа предусматривает субсидии на покупку племенных животных, высокоценного молодняка, реконструкцию звероферм, кормоцехов и т.д. Соболь – это исконно российский зверь, его больше нигде не выращивают, поэтому, конечно, нужно заниматься развитием соболеводства, тем более что это прибыльно.

Сэкономить не на чем

– Снизить себестоимость производства в звероводстве практически невозможно, разве что не платить людям зарплату и не кормить животных, – продолжает он. – Когда я только пришел в «Салтыковский», в структуре «себестоимость» зарплата занимала 15%, а корм – 70%. Сейчас доля зарплаты 55%, а корма около 40%, и ни на том, ни на другом не сэкономишь. Корма растут в цене, многие хозяйства экономят и кормят зверей плохо, но в итоге только проигрывают, т.к. пушнина получается низкого качества. Ведь зверь должен не только вырасти, но и хорошо одеться, а для этого нужно достаточное количество белка. Конечно, в этом плане было бы лучше, если бы в России птицеводам законодательно запретили потреблять отходы своего производства, и мы могли получать их по доступной цене.

Экономить на зарплате тоже стоит, уверен Сайдинов: с кадрами

в отрасли и так плохо. Сейчас в «Салтыковском» работает около 200 человек: 20% специалисты, остальные – рабочие. Средняя заработная плата составляет 25 тыс. руб./мес.

– У меня хорошая команда специалистов, это работоспособные, деятельные и творческие люди, но почти все уже в возрасте, – делится Александр Сайдинов. – В Европе на подобной работе люди получают

в среднем 400 евро/мес., и молодежь охотно идет, а у нас даже практиканты не остаются, предпочитая устраиваться в ветклиники, компании по производству ветпрепаратов и т.п. – сейчас это огромный рынок. Одна из проблем в том, что за рубежом, получая 400 евро, можно еще рассчитывать, что купишь какое-то жилье, а у нас и при большем заработке таких перспектив нет. Сейчас привлечь сотрудников можно было бы разве что предоставлением ведомственного жилья.

Племпродажи выгоднее

Кроме продажи шкурок, «Салтыковский» реализует племенной молодняк в другие хозяйства для ремонта стада и для расширения цветовой гаммы.

– Помимо того, что продавать животных намного приятнее, чем пушнину, это еще и выгоднее: племенные звери стоят примерно на 20% больше, чем шкурки, – замечает Александр Сайдинов. – Но тут тоже все зависит от спроса. Например, в 2011 году шкурки соболя на аукционе стоили $240, живого зверя можно было продать за $500, и спрос был хороший.

Ежегодно в хозяйстве проводится бонитировка: зверей оценивают по размеру, цвету, качеству опушения и генетическим признакам, все данные заносятся в компьютер

и с помощью специальной программы подбираются лучшие пары. Осенью проводится выбраковка – до 100% по норке, примерно по 20% по лисице и соболю.

Гордостью «Салтыковского» является единственная в России рысеферма, Александр Сайдинов освоил разведение рыси еще в 1986 году, в хозяйстве создана уникальная система их содержания. Животных продают в зоопарки, цирки и частным лицам.

Есть в зверосовхозе и мини-ферма, где содержатся страусы, домашняя птица, лошади, козы, овцы, свиньи, здесь же построены небольшие шеды (навесы с крышей, под которым находятся блоки клеток) для пушных зверей, в том числе тех, которых предприятие не разводит. Экскурсии сюда пользуются большой популярностью, хотя, по словам Сайдинова, ферма приносит только убытки – порядка 2 млн руб. в год.

– Зарабатывать на этом нельзя, это так – забава, – признает он. – Я даже подумывал закрыть эту ферму, тем более тут нет ничего особенного, даже обустроить ее толком мы не можем – не хватает рабочих рук, но людям нравится, просят оставить.

Раньше в составе предприятия было собственное ателье, но потом Александр Сайдинов отказался от него, отдав здание в аренду.

– Когда ателье было в нашем штате, возникали постоянные жалобы: то их не устраивал цвет, то ассортимент пушнины, в итоге сейчас они берут мех где хотят и какой хотят, – рассказывает он. – Да и шить шубы – это не мое. Каждый должен заниматься своим делом, это рынок.

В глубинке, например, в Костромской области, есть хозяйства, которые сами шьют, там товар расходится. А у нас Москва под боком…

Рискованный бизнес

Несмотря на то что «Салтыковский» зверосовхоз сейчас считается одним из наиболее успешных хозяйств отрасли, у него бывали тяжелые и неудачные годы.

– Раза три я думал, что все, конец, придется закрываться, но нам удавалось выжить, – делится Александр Сайдинов. – Например, было время безденежья, хозяйство оказалось на грани банкротства, но удалось привлечь инвестора – «Автобанк», входивший в промышленно-финансовую группу (ПФГ), правда, для этого пришлось реорганизовать форму собственности, став открытым акционерным обществом. После дефолта 1998 года акции зверосовхоза перешли к Группе БИН, которая владеет ими до сих пор.

Потом пришлось решать проблему болезни норки плазмоцитозом: заболевание передается любым путем, и, если заболело несколько животных, через год «заполыхает» вся ферма.

– Обычно при вспышке плазмоцитоза животных забивают, но другие хозяйства тут же завозят новый молодняк, в итоге заражают

и его. Я первым решился на радикальные меры: забил все поголовье норок на целый год. Мы ломали и жгли шеды, строили новые зверофермы, все чистили и обрабатывали формалином, – вспоминает Сайдинов. – Это было очень тяжелое время, многие тогда говорили, что я решил прикончить совхоз. Но благодаря инвестициям Автобанка удалось продержаться и оздоровить хозяйство.

Время от времени обостряется и проблема нахождения хозяйства в зеленой зоне Москвы, обсуждаются варианты переноса предприятия на другую площадку, но пока зверосовхозу удается решить вопрос в свою пользу.

Вообще же звероводство довольно рискованный бизнес, признает гендиректор «Салтыковского», в частности, остро стоят ветеринарные и кормовые риски. Поскольку

в отрасли мало добросовестных поставщиков, очень легко занести инфекцию с кормом.

– Поставщики и сами порой не знают, что поставляют. Например, около года мы брали хорошие дешевые отходы от производства мороженого, и все было нормально, но однажды в них попал какой-то технический смыв и звери отравились. В итоге больше мы эти отходы не брали, – рассказывает Сайдинов. – Конечно, у нас есть лаборатория для проверки качества кормов, но, как правило, мы возим пробы на анализ в профильные институты, сами же проверяем больше органолептическими методами, но ведь всю партию не попробуешь, так что иногда бывают проблемы.

Кроме того, серьезен риск, что кормов, на которые рассчитываешь, просто не будет. Важно наладить грамотную поставку корма, но бывают непредвиденные ситуации. Например,

в прошлом году в «Салтыковском» рассчитывали, что в мае пойдет тюлька, но оказалось, что она перемерзла, и поставок не было.

– Но в целом, несмотря на все трудности, нам удается умеренно работать, получать серьезные результаты и продавать пушнину чуть дороже, чем другим предприятиям, – доволен Александр Сайдинов. – Салтыковская пушнина всегда славилась своим качеством, и даже в непростые периоды мы стараемся не терять лицо.

Отправить ссылку другу
Оставить отзыв