Агропрофи » Blog Archive » Генетика на колесах
Регистрация

��������� - �������� ��������� �������

Генетика на колесах

Дария Харитонова

Несмотря на медленное развитие технологии трансплантации эмбрионов в нашей стране, с каждым годом число ее приверженцев увеличивается. В связи с этим стали формироваться интересные с точки зрения сервиса решения по реализации заказов на наращивание стада путем эмбриотрансфера. Одним из таких решений является мобильная лаборатория. Что такое «эмбриомобили» и каковы их возможности? И как в целом оценивают эксперты перспективы развития сервиса по пересадке и производству эмбрионов в нашей стране?

Развитие есть?

Альтернатива импорту племенных животных – наращивание высокопродуктивной генетики путем пересадки эмбрионов – медленно, локально, но верно пробивает себе путь на российском рынке.

По статистике, опубликованной в сентябре 2017 года на очередном симпозиуме европейской ассоциации специалистов трансплантации эмбрионов (AETE), Россия в производстве и трансплантации эмбрионов методом in vivo (в организме) занимает пятое место среди двадцати двух стран Европы, использующих данную технологию.

– В 2015 году у эмбриологов РФ в этом списке была лишь седьмая строка, – замечает международный эксперт в области трансплантации эмбрионов (Ассоциация трансплантации эмбрионов стран содружества – АТЭСС), к.б.н. Виктор Мадисон.

В 2016 году отечественные эмбриологи произвели около восьми тысяч эмбрионов (примерно 3,5 тысячи потенциальных телят), опередив Бельгию и Англию. При этом они стали лидерами по проценту выполненных работ с сексированными эмбрионами, то есть эмбрио­сборы с заказанным женским полом составили 35%.

– И в этом достижении нет ничего странного – при современном состоянии племенной работы в РФ эмбрионы мужского пола и быки-ТЭ (полученные путем трансплантации) совершенно не востребованы, – продолжает Виктор Мадисон. – Даже если они от доноров-рекордсменов.

Итоги 2017 года в AETE еще не подведены, однако Виктор Мадисон предполагает, что результат этого года по традиционному (in vivo) методу получения эмбрионов в нашей стране будет не хуже.

Как признается председатель совета директоров Научно-производственного предприятия «Центр биотехнологий и трансплантации эмбрионов» (ЦБиТЭ) Андрей Журавлев, вклад только его компании составил в 2017 году более 15 тысяч произведенных эмбрионов, из которых оставили для трансплантации 12 тыс. и 10,5 тыс. сразу пересадили реципиентам, получив 50% стельности.

– Таким образом, весной 2018 года потенциально ожидается появление около пяти тысяч телят-трансплантатов, – подсчитывает Андрей Журавлев.

Не наша победа?

Но главной сенсацией, по данным Виктора Мадисона, стали успехи проведенной в нашей стране работы с эмбрионами, полученными по технологии in vitro (вне организма, аналог ЭКО). Еще в 2013 году Россия заняла третье место в сообществе стран АЕТЕ по аспирациям (извлечениям) фолликулов OPU (оvum pick up) и второе в Европе по качественному эмбриосбору: 3,5 тысячи эмбрионов с практически 45% стельностью. Иными словами – около 1,5 тысячи племенных телят.

А уже в 2017 году, согласно приблизительным подсчетам Виктора Мадисона, цифра аспираций доноров возросла до 5000 OPU, и получено порядка 16 тысяч эмбрионов.

– Однако повод для гордости не сильно велик, – кладет ложку дегтя эксперт. – Практически весь объем пересадок и аспираций по технологии «из пробирки» выполнен в нашей стране иностранными специалистами: бразильской командой In Vitro Brasil (IVB) исключительно для компании «Мираторг».

Именно бразильскими биотехнологами в течение 41 дня было собрано 61 260 ооцитов от 3462 доноров. При этом средний коэффициент конверсии эмбрионов от ооцитов до качественных зародышей составил 32,3% в основном с использованием сексированной спермы. Пересадка эмбрионов состоялась более 15 тыс. реципиентам, причем стельность подтвердилась практически у половины животных!

По сведениям Виктора Мадисона, предоставленным ему генеральным менеджером компании Global IVB Родриго Унтура, отвечающим за проект в «Мираторге», всего за 2017 год в России ими выполнено 3500 OPU. При этом работа велась в 70% с семенем женского пола для наращивания маточного стада. Осуществлено 23 000 пересадок реципиентам, из которых приживляемость составила 35%. То есть в проекте получение 8000 абердино-ангусских племенных телят, преимущественно телочек.

– Это потрясающий результат, – удивляется Виктор Мадисон. – Если суммировать, то за неполные два месяца бразильские специалисты превзошли годовой объем трансплантаций эмбрионов in vitro во всей Европе (около 20 тыс. ТЭ в 2016 году). Обидно, что сделано это не россиянами, хотя разработки методов in vitro велись еще в советских НИИ.

Медленно, но верно

Тем не менее российские эмбриологи тоже неплохо продвигаются в области технологии in vitro. На сегодняшний день специалистами Центра по производству элитных эмбрионов молочного и мясного скота «Бетагран Липецк» осуществлено более 4603 аспираций, при этом количество пригодных ооцитов составило 9530 шт. Большая часть полученных яйцеклеток была оплодотворена сексированным семенем, что позволяет заведомо получать особей желаемого (в данном случае женского) пола. И в общей сложности произведено порядка 2405 эмбрионов, из которых большая часть сексированные. Уровень приживляемости по результатам стельности в среднем составляет 40%.

– Однако на фоне глобального дефицита генетики такие цифры все равно выглядят слабовато, – огорчен Виктор Мадисон. – Российским биотехнологам предстоит наращивать еще очень солидные объемы в производстве эмбрионов.

Он приводит в пример канадских селекционеров, страны, близкой нам по природно-климатическим условиям: за 60 лет (с 1960 года) продуктивность молочного стада здесь увеличилась с 5 тыс.  (как в РФ сегодня) до 8,5 тыс. кг. При этом поголовье коров сократилось (за ненадобностью) с трех до одного миллиона голов.

– В России сейчас около 8 млн коров средней продуктивностью 5 тыс. кг молока, и, чтобы их сократить в три раза и выйти на восьмитысячные удои по стране, требуется за 5–7 лет заменить 2 млн коров с продуктивностью ниже 5 тыс. кг, – подсчитывает он. – Этой цифрой определяется потребность страны в высокоудойном стаде, которое можно быстро нарастить в том числе с использованием традиционных и «пробирочных» технологий трансплантации эмбрионов. Если ничего не предпринимать – будем догонять канадцев и американцев по удоям еще 60 лет.

Радует только то, что пусть локально – в рамках отдельных проектов, пусть довольно медленно, но технология трансплантации эмбрионов после тридцатилетней «спячки» снова нащупывает путь развития в нашей стране.

В связи с этим стали формироваться интересные с точки зрения сервиса решения по реализации заказов на наращивание стада путем эмбриотрансфера. Одним из таких решений стало появление мобильных лабораторий по проведению трансплантации эмбрионов.

На заре эмбриодвижения

– Собственно, ничего нового в этом нет, – констатирует Виктор Мадисон. – Подобные решения уже апробировались на рынке в период краткого расцвета, а точнее, на заре, технологии трансплантации эмбрионов около тридцати лет назад.

Так, например, одними из первых «эмбриомобилей» на базе автомобиля Avia появились передвижные лаборатории в Чехословакии в начале 80-х годов прошлого столетия. Как вспоминает Виктор Мадисон, такие машины работали в Чешском сельскохозяйственном институте в городе Нитру (сейчас Словакия). Более поздняя версия на шасси Avia A31 с двигателем 4000 см3, 81 л.с., был опробован как «эмбриомобиль» в головном селекционном центре Украины (г. Переяслав-Хмельницкий Киевской обл.).

– Просторный мягкий, с комфортабельным дизельным обогревом, двумя спальными местами, генератором электрического тока, запасом воды, мощной печкой, он мог работать на самых удаленных и неприспособленных полевых участках, – вспоминает Виктор Мадисон. – Точнее, в условиях такого «эмбриомобиля» с успехом могли работать на высокотехнологичном оборудовании выездные бригады ветврачей – специалистов по вымыванию, оценке и трансплантации эмбрионов КРС.

В СССР эстафету подхватила отечественная «Зообиолаборатория» на базе УАЗ-469. Например, мобильная лаборатория госплемзавода «Заря коммунизма» Домодедовского района Московской области курсировала по своему и не только своему региону с 1984 по 1991 год.

– Задача таких лабораторий прежде всего в том, чтобы проводить исследования и работу в полевых условиях, где даже отсутствие стационарных источников света и воды не может помешать работе эмбриолога, – говорит старший эмбриолог «Бетагран Липецк», к. с.-х. н. Дмитрий Машталер. – Чаще всего потребность в такой лаборатории возникает в случае необходимости произвести эмбрионы на стаде заказчика.

Как поясняет генеральный директор «Бетагран Липецк» Любовь Маркина, бывают предприятия, у которых нет условий для проведения данного вида работ, ведь вымывание эмбрионов может происходить в условиях выгульного летнего лагеря, где нет электричества и горячей воды. Либо это животноводческие предприятия старого типа без отдельной комнаты, куда можно поставить микроскопы, оборудование для разморозки (заморозки) эмбрионов и т.д.

– Обычно мы приезжаем в хозяйство и разворачиваем свою мини-лабораторию в комнате для осеменения животных, – рассказывает директор Центра репродуктивных технологий (лаборатория по трансплантации эмбрионов сельскохозяйственных животных) Самарской области Денис Кнуров. – Но такие помещения могут быть не у всех, и мобильная лаборатория позволяет в этом смысле не зависеть от условий заказчика.

Основным оборудованием таких передвижных лабораторий является микроскоп, позволяющий заниматься поиском и делать оценку эмбрионов. Кроме того, они оснащаются сосудами Дьюара и криогенным оборудованием (замораживатель, оттаиватель, баллоны с углекислым газом и др.).

Французский опыт

Интересно, что французские эмбриотехнологи львиную долю работы по эмбриотрансферу осуществляют как раз с помощью мобильных лабораторий.

– Как правило, фермеры, содержащие племенных животных во Франции, объединяются в кооперативы, – сообщает сотрудник компании IMV Technologies, специалист по технической поддержке и по совместительству ветеринарный врач-эмбриолог французского кооператива Origin Plus, занимающегося нормандской породой коров, Михаил Савич. – Количество животных у одного фермера – члена кооператива, как правило, не превышает 40–120 голов дойного стада, поэтому в ко­оперативе насчитывается порядка 2500–3000 таких хозяйств.

– И на это объединение (кооперативы, как правило, группируются в одном географически компактном районе) приобретается одна мобильная лаборатория эмбриотрансфера – «эмбриомобиль», который работает в каждом хозяйстве в зависимости от поступающих заказов, – добавляет региональный представитель в СНГ компании IMV Technologies Дмитрий Козлов.

Как объясняет Михаил Савич, в каждом таком кооперативе существует свой племцентр, который ведет племенную работу и контролирует распределение генетики внутри объединения. Все животные кооператива внесены в единую племенную базу страны, а животные-рекордсмены стоят на особенном учете и используются в основном для производства племенных быков.

Коровы-рекордсменки осеменяются как семенем, разделенным по полу (мужским) для производства быков-улучшателей породы, так и обычным для производства товарных животных. Но чаще всего они становятся донорами эмбрионов быков-производителей. Именно такие животные в основном являются объектом работы эмбриотехнологов кооператива.

– С каждым хозяином племенного животного ведется работа, направленная на улучшение генетической составляющей всего племенного фонда кооператива в целом: то есть зоотехник племцентра подбирает ему специальную программу и семя быков, которое учитывает до 200 параметров и направлений, основанных на требованиях кооператива, – сообщает Дмитрий Козлов.

– Хозяин такой коровы дает сигнал племобъединению (путем смс-сообщений или через мессенджеры) о том, что его животное в охоте, и далее специалисты-зоотехники осеменяют животное заранее подобранным материалом, – говорит Михаил Савич. – Через семь дней после осеменения в такое хозяйство выезжает мобильная лаборатория эмбриотрансфера и занимается производством эмбрионов. А впоследствии либо пересадкой их уже подготовленным коровам-реципиентам, либо замораживанием.

При этом Дмитрий Козлов уточняет, что все замороженные эмбрионы хранятся в племцентре кооператива, но являются собственностью хозяина животного-донора.

Один экипаж мобильной лаборатории включает в себя двух техников-эмбриологов и ветврача. По словам Михаила Савича, «эмбриомобиль» путешествует из хозяйства в хозяйство не менее 3–4 раз в неделю. И его команда занимается только пересадкой и производством эмбрионов, а искусственное осеменение животного-донора и подготовка реципиентов лежит на других специалистах кооператива (техник-осеменатор кооператива или сам фермер).

Михаил Савич подчеркивает, что разница между российским и французским направлением трансплантации эмбрионов в том, что его соотечественники направляют эту область деятельности на развитие и прогресс генетики, а российские животноводы – на наращивание товарного племенного ядра, увеличение ресурса по производству молока или мяса.

– Именно поэтому в структуре задач по трансплантации эмбрионов во Франции больше половины занимают именно пересадки эмбрионов племенных быков, – говорит Михаил Савич. – И только 30–40% всех работ в области эмбриотрансфера в кооперативе направлено на производство товарных животных – телочек. Их в большинстве случаев получают путем искусственного осеменения.

В целом во Франции на сегодняшний день производится около 30 тысяч эмбрионов и до 90% из них – по традиционной технологии: in vivo (то есть вымыванием готовых эмбрионов).

А как у нас?

Примером специализированной передвижной лаборатории сейчас можно назвать полностью оборудованный по спецзаказу автомобиль – фургон Ford, который имеется в распоряжении Центра «Бетагран Липецк».

– Лаборатория укомплектована современными образцами оборудования известных зарубежных производителей, таких как Olimpys, Minitub, Memmert, Binder, Criologic и т.д., являющихся лидерами в области технического оснащения производств биотехнологической направленности, – уточняет Дмитрий Машталер. – Благодаря этому можно выполнять все необходимые манипуляции по поиску и оценке качества доимплантированных эмбрионов, а также при необходимости их криоконсервации. Внутри имеются обособленный обогрев, горячая и холодная вода, генераторы освещения и т.д.

– Такая машина активно используется нами для всех работ, связанных с получением и трансплантацией эмбрионов, – рассказывает Любовь Маркина. – Команду выездной бригады составляют, как и во Франции, три человека: у нас это два ветеринарных врача и один эмбриолог.

Задача эмбриолога – проводить распознавание и оценку качества эмбрионов, их пригодность к пересадке (в случае вымывания по in vivo-технологии) или же по аспирации ооцитов – в случае работы по in vitro, – поясняет Дмитрий Машталер. – Ветеринарные специалисты при этом производят все манипуляции по извлечению и параллельно по подготовке животных-реципиентов (синхронизация полового цикла и т.д.).

Более того, в компании «Бетагран Липецк» сейчас отрабатывается методика прямой пересадки, что позволит значительно упростить и повысить технологичность выполняемых работ по пересаживанию эмбрионов. В этом случае потенциально всю работу по трансплантации может проводить один единственный специалист, в задачи которого будет входить подготовка реципиента, разморозка эмбрионов и непосредственно их пересадка. Такая оптимизация кадров, по словам Дмитрия Машталера, позволит компании более широко охватить региональные заказы.

– Наша лаборатория работает не только в пределах Черноземья, но и выезжает в длительные командировки, – говорит Любовь Маркина. – Несколько недель наши специалисты работали в Башкирии, Астраханской и Нижегородской областях.

По ее информации, в настоящее время компанией «Бетагран Липецк» на стаде заказчика проведены работы по вымыванию и пересадке эмбрионов в семи предприятиях клиентов Воронежской, Липецкой, Астраханской областей, Краснодарского края с использованием разделенного и неразделенного по полу семени. Всего проведено 89 вымываний доноров, получено 530 пригодных эмбрионов, средняя эмбриопродуктивность которых составила 5,9 эмбриона на донора. Пересажено 383 эмбриона, получено 207 стельностей, средняя приживляемость эмбрионов составила 54%.

Стоит отметить, что вымывания в хозяйствах заказчиков осуществлялись не только на донорах популярной в молочном скотоводстве голштинской породы, но и на мясном скоте.

– Учитывая масштабы поголовья и расстояния в нашей стране, необходима организация целого автопарка мобильных лабораторий, – рассуждает Любовь Маркина.

Зачем нам такие машины?

Специально оборудованных мобильных лабораторий сейчас в России почти нет. И мнения о том, какова перспектива развития появления передвижных лабораторий как таковых, сильно разнятся.

Михаил Савич считает, что потребность в передвижных станциях биотехнологии в нашей стране будет расти и может вполне достичь «доперестроечного» уровня, когда, по его наблюдениям, основанным на продаже специализированного оборудования компании IMV Technologies, на просторах нашей страны перемещалось не менее 20 подобных «эмбриомобилей».

– Иногда под лабораторию приходится переделывать полевые «сторожки-развалюшки», – иронизирует Виктор Мадисон. – Берется молоток, гвозди, рулон полиэтиленовой пленки, от ближайшего столба протягивается электрический шнур, и сторожка превращается в оригинальную лабораторию эмбриологии «сделай сам».

Однако если в случае традиционного вымывания эмбрионов по технологии in vivo опыты с сооружением лаборатории своими руками не влияют на конечный результат, то для полученияи ооцитов на стаде заказчика по технологии создания эмбрионов in vitro такие архитектурные опусы уже не подходят.

– Если работа ведется по технологии in vitro, добытые ооциты необходимо сразу же поместить для созревания в специальную среду, – поясняет Дмитрий Машталер. – И далее немедленно перевозить их в стационарную лабораторию при определенных температурных условиях в специализированной среде. В дороге ооциты дозревают, и уже в специальных лабораторных условиях со строгими требованиями к температуре, свету, посуде и т.д. их можно оплодотворять и культивировать, чтобы получился полноценный эмбрион.

– Получение эмбрионов методом in vitro возможно только в условиях специализированной лаборатории и даже не в условиях «эмбриомобиля», а уж тем более не под крышей импровизированной полевой лаборатории, – подтверждает Любовь Маркина. – Но вот создать условия для созревания во время перевозки можно, как раз используя преимущества передвижной лаборатории.

– Хотя, вспоминая опыт бразильцев из компании In Vitro Brasil, приходится отдавать им должное: еще работая на стаде компании «Стивенсон Спутник», они первый этап сортировки яйцеклеток с кумулюсом осуществляли в условиях полевой лаборатории, – замечает Виктор Мадисон. – Не исключено, что в ближайшем будущем специализированные мобильные лаборатории смогут работать на стаде заказчика по технологии in vitro прямо в поле. Для этого уже применяются мобильные термостаты. Более того, неугомонные бразильцы уже провозгласили лозунг – «Трансплантация эмбрионов in vitro без стационарных лабораторий!».

Однако многие специалисты на данный момент не видят смысла в развитии движения выездных лабораторий в нашей стране.

– Средний размер хозяйства в России – не менее 500 дойного, а поголовье на крупных молочных комплексах исчисляется тысячами животных, и для них практичнее организовать стационарную лабораторию, которая будет обслуживать этот объем животных, – уверен Андрей Журавлев. – Затраты на мобильные лаборатории в итоге приведут к удорожанию стоимости эмбриона и услуг по их трансплантации. Поэтому более целесообразно в данный момент сконцентрировать усилия на снижении стоимости данной технологии, чтобы не скомпрометировать возрождающийся к ней интерес.

– То есть при развитии технологии трансплантации эмбрионов оптимальным вариантом в России будет создание сети стационарных лабораторий в каждом большом племенном хозяйстве и мобильных подразделений «на колесах» для обслуживания групп мелких фермеров, компактно расположенных географически, – считает Денис Кнуров.

Завозную генетику на колбасу?

Применение мобильных лабораторий трансплантации эмбрионов по «французскому» сценарию возможно в перспективе, когда появятся кооперативы или кластеры. Например, в конце 2017 года Минсельхоз анонсировал планы по созданию «молочных кластеров». Согласно им, через несколько лет в Татарстане, Воронежской, Ленинградской и Тамбовской областях будут построены молочно-товарные фермы (кластеры), где объединятся не только производственные, но и перерабатывающие предприятия. В каждом кластере будет около 15 ферм КРС с поголовьем порядка 1000–1200 животных на каждой.

По мнению Любови Маркиной, применение в таких проектах технологии трансплантации эмбрионов для наращивания высокопродуктивного товарного поголовья станет прогрессивным шагом в развитии всей молочной отрасли.

– В таких глобальных объединениях есть смысл для создания отдельной лаборатории по племенной работе, в том числе с помощью пересадки эмбрионов, и, соответственно, мобильного подразделения при ней, – рассуждает она. – Работа на локальном пространстве кластера с помощью «эмбриомобиля» будет сходна с французским опытом.

– К сожалению, на данный момент спрос на производство эмбрионов в нашей стране крайне локален, – отмечает Андрей Журавлев. – Технология эмбриотрансфера и наращивание генетического потенциала этим путем развивается только в рамках отдельных проектов.

– И это обидно, – недоумевает Виктор Мадисон. – Выбрасываются огромные деньги на пополнение племенной высокопродуктивной генетики путем завоза животных (по сути, племенного «мяса») из-за рубежа! Причем животных далеко не лучшего качества, а по факту «отработанного материала», несущих к тому же опасность завоза заболеваний в нашу страну, плохо приспосабливающихся к местным условиям (особенности менеджмента стада и российского менталитета).

Убийственная статистика ВНИИплем по агролизингу, которую Виктор Мадисон приводит в доказательство, гласит, что отход племенных животных из 107 129 ввезенных племенными хозяйствами «иностранок» составил 28 087 голов, или 26,2%.

– И эта неполная информация всячески маскируется и скрывается, – сообщает он. – По некоторым хозяйствам Волгоградской, Белгородской областей, Республикам Мордовия и Адыгея отход иностранок составил 45–100% в первый год. Более того, от оставшихся удается получить едва ли 1–1,5 поколения ремонтного высокопродуктивного молодняка. Таким образом, эффективность дотируемого государством завоза высокой генетики практически сводится к нулю.

По данным Мадисона, рекорды со знаком минус в этом конвейере бьет агрохолдинг «Красный Восток»: за десять лет на его молочные комплексы «Росагролизингом» поставлено из-за рубежа 55 тысяч животных.

– И в новом, 2018, году там ждут прибытия почти двух тысяч голштино-фризских племенных нетелей! – восклицает он. – Но на сегодняшний день поголовье племенных коров этого холдинга насчитывает лишь половину от завезенных иностранок – то есть примерно 25 000 коров! Напоминает мясокомбинат по переработке каждой второй головы импортного скота на колбасу, очень дорогую колбасу…

А ведь «Красный Восток» еще пять лет назад публиковал на своем сайте информацию об успехах собственной лаборатории трансплантации эмбрионов. Что сейчас происходит за ее стенами, остается загадкой для общественности, но проект, судя по всему, увял.

Ударим эмбрионами по нефтедолларовому лизингу?

Наращивание стада путем трансплантации эмбрионов выгодно еще и с точки зрения биобезопасности: передача инфекции от коровы-донора реципиенту и приплоду исключена. Через оболочку зародыша (Zona pellucida) проникновение грибов, микроорганизмов и вирусов невозможно.

– Во всяком случае за полувековую практику ТЭ фактов переноса инфекции, даже при принудительном заражении среды с эмбрионами, не выявлено, – подчеркивает Виктор Мадисон. – Но почему же вместо живых «рассадников» инфекции, которые целыми составами ввозятся на погибель в нашу страну (выстраиваются барьеры инфекционной безопасности и прочая профилактика, требующая денежных вливаний), нельзя привезти всего-навсего одну тележку замороженных эмбрионов в термосах из-за границы? И пересадить их нашим телкам-реципиентам, уже не нуждающимся в адаптации и бесперспективным с точки зрения молока, но здоровым в плане репродукции? Но нет, под руководством Минсельхоза мы продолжаем маниакально менять нефтедоллары на зарубежное живое поголовье «средненькой» продуктивности.

По подсчетам эксперта, себестоимость производства эмбриона за рубежом составляет $90–140, в наших условиях – вполовину дешевле. А рыночная цена криоконсервированных эмбрионов от доноров молочных пород в странах с развитым скотоводством составляет от $200 до $2000, мясных – от $150 до $500 со средней гарантией приживляемости около 50%.

– Каждые 10 эмбрионов женского пола (4–5 потенциальных телочки) рыночной стоимостью $600 способны окупить затраты на завоз одной живой нетели, – продолжает Мадисон. – Хорошо налаженная лаборатория трансплантации эмбрионов может производить до 100 и более эмбрионов в месяц и способна погасить за год стоимость стада в 100 и более голов. Если же заниматься производством эмбрионов внутри России (от уже имеющегося в распоряжении племзаводов стада), то стоимость производства эмбрионов еще больше снижается.

– Однако племенные хозяйства, которые должны в первую очередь быть заинтересованы в развитии этой технологии, продолжают «отмалчиваться», – с сожалением констатирует Любовь Маркина.

Хотя нельзя не отметить, что подвижки в этой сфере есть. Так, например, в 2017 году компания «Бетагран Липецк» приступила к реализации совместного проекта с Министерством сельского хозяйства Республики Башкортостан по развитию голштинской породы, и сейчас ведутся переговоры по совместной работе в племенном отделе Минсельхоза Татарстана.

А Центр репродуктивных технологий Самарской области успешно сотрудничает с Минсельхозом Республики Алтай по пересадкам эмбрионов абердино-ангусской мясной породы.

– Однако эти проекты – всего лишь капля в море, – резюмирует Андрей Журавлев. – Отрасль эмбриотрансплантации продвигается крайне медленно, и только за счет отдельных локальных проектов объем пересадок и получений эмбрионов в России увеличивается.

По наблюдениям Виктора Мадисона, сейчас, несмотря на кризис, набирает обороты работа по получению эмбрионов «из пробирки». Так, например, «Бетагран Липецк» весь 2017 год упор делал на производство эмбрионов по технологии in vitro.

– Из общего количества пересаженных эмбрионов «инвитровские» в 2017 году составили около 30%, – делится Любовь Маркина. – Причем все – разделенные по полу (женского рода), и процент приживляемости по ним составил в среднем около 40%!

– Себестоимость эмбрионов, полученных in vitro, составляет примерно $50/шт. Даже с учетом проблем с их приживляемостью теленок будет стоить всего $125–150, – рассуждает Мадисон. – Иными словами, это «голштинка» от матери с удоем 40 л/сутки за 7–9 тыс. руб. или гарантированная телочка за 10 тыс. руб.! Кроме того, возможности такой технологии крайне важны для нашей страны в глобальном масштабе.

Эти данные подтверждает Родриго Унитро, по его информации, в традиционной процедуре трансплантации эмбрионов стоимость стельности реципиентов составляет примерно $450. Производство эмбрионов по технологии in vitro обходится в $60/шт. и $150 за стельность реципиента в 60 дней, и контракт этой бразильской компанией заключается не менее чем на 1000 эмбрионов.

Кстати, процент стельности после процедур in vitro, согласно сведениям бразильского эксперта, колеблется от 45 до 50%.

– То есть такой же, как при искусственном осеменении высокопродуктивных коров, – подводит итог Виктор Мадисон. – Преимущество эмбриологов in vitro в том, что среди обильного эмбриосбора они могут выбирать для пересадки самые лучшие зародыши.

В доказательство перспективности работы с генетикой путем трансплантации эмбрионов «из пробирки» Виктор Мадисон приводит данные о том, что в Северной Америке производство зародышей по технологии in vitro составляет половину всего эмбриосбора – более 200 тыс./год.

– А канадская провинция Альберта, торгующая, как и Россия, своими нефтяно-газовыми недрами, от торговли коровьими эмбрионами и спермопродукцией получает до 70% годового дохода, – восклицает Виктор Мадисон. – То есть, занимаясь производством эмбрионов в нашей стране, можно было бы не только поправить бедственное положение отечественной генетики, но и за счет производства эмбрионов (а не углеводородов) увеличивать бюджет.

Есть ли будущее у ЭТ?

Денис Кнуров видит развитие технологии пересадки эмбрионов в будущем за счет подключения фермеров-сыроделов, чье число в России неуклонно растет в последнее время.

– Увеличение потребности в сырах создает прецеденты для появления в нашей стране потребности в генетике специализированных пород животных, молоко которых больше предназначено для получения из него определенного вида продукции – в данном случае сыра, – объясняет Денис Кнуров. – Так, например, сейчас в нашем племцентре начался эксперимент по получению эмбрионов породы монбильярд. Ее молоко по своему качественному составу специально предназначено для производства сыра. Кроме того, в отличие от той же «голштинки» его требуется меньше для изготовления одного килограмма сыра.

По мнению Любови Маркиной, медленный рост направления трансплантации эмбрионов при всей очевидности его перспектив обу­словлен отсутствием господдержки хотя бы на региональном уроне (есть регионы, где это дотируется, как, например, в Башкирии, но это скорее исключение). И воплощение задачи по наращиванию эмбриопотенциала в разведении элитного молочного и мясного стада пока не входит в планы существующих госплемобъединений. Но эти планы вполне по силам осуществить объединениям свободных владельцев породного скота, которые и станут заказчиками масштабного переоснащения поголовья коров в России, убежден Виктор Мадисон.

Комментарии практиков

«Колосс», ГК «Экоптица» (Липецкая область)

Ольга Ручкина, главный технолог МТС «Окружная»:

– Работу с центром «Бетагран Липецк» начали еще в 2015 году. Сейчас первые животные – «голштины» (отделение «Светлый путь), полученные с помощью ТЭ, уже осеменены, и ждем потомства. Первые подсадки эмбрионов происходили в условиях фермы старой постройки (результат – 150 стельностей). Именно в этих условиях наиболее полно показала свои возможности мобильная лаборатория эмбриотранфера («эмбриомобиль»).

При наличии дезбарьера лаборатория может подъезжать непосредственно в место расположения животных. Там же, в автомобиле, располагается все необходимое оборудование для разморозки и обследования. Сейчас работа переместилась в другое отделение нашей компании, где ферма более современной постройки.

С этого года у нас началась подсадка сексированных эмбрионов (осеменены разделенным по полу семенем компании ABS). Пока разницы в приживляемости не заметили. В целом по двум отделениям она составляет около 40%.

Выношенные нашими реципиентами телята получаются хорошие, но мелкие (результат оплодотворения сексированным семенем). Глобальная задача применения технологии трансплантации эмбрионов в нашей группе хозяйств – поднять надой с 7,5 тыс. л/год до 10 тыс. л /год. В этом отделении предстоит провести пересадку эмбрионов 170 животным.

«Речица» (Орловская область)

Ирина Косикова, зоотехник-селекционер:

– Сейчас надой наших животных в среднем составляет 7000 л молока в год. В целом генетика у нас хорошая, и мы работаем с закрепленными быками, имеющими потенциал 13 000 л/год надоя по материнской линии. Но путем искусственного осеменения (по схеме одна корова = один теленок) для увеличения надоя в среднем по стаду до 10 000 л/год нам понадобится не менее 10–15 лет! Тогда как технология трансплантации эмбрионов поможет добиться этого результата в два раза быстрее. И сейчас мы можем сразу подсаживать «десятитысячных» эмбрионов нашим семитысячным реципиентам.

Работа по трансплантации началась в марте 2016 года, когда Центр по производству элитных эмбрионов молочного и мясного скота «Бетагран Липецк» привез нам первых эмбрионов. А точнее, мобильная лаборатория «эмбриомобиль» с командой специалистов начала выезжать к нам заранее – для подготовки животных.

На одну партию законченного цикла по трансплантации эмбрионов специалисты-эмбриологи приезжают несколько раз: до пересадки они синхронизируют половые циклы животных, проводят гормональную терапию и готовят реципиентов. Потом привозят подготовленные эмбрионы, размораживают и производят собственно пересадку. Операция по пересадке осуществляется в отдельном корпусе, туда же подгоняется мобильная лаборатория, что значительно ускоряет исследования и ход работы. А после остается ждать результатов и диагностировать (контролировать) стельность.

Честно говоря, приживляемость эмбрионов в первые месяцы работы не радовала – порядка 20%. Но в течение двух лет результаты заметно улучшились. В настоящее время это 70% (последний эмбриотрансфер осуществлен осенью 2017 года): из 17 пересадок 12 подтвержденных стельностей. Таким образом, в среднем за два года приживляемость составила не менее 40%. Пересажено 150 эмбрионов и получено 54 стельности.

Реципиентами выступают телочки (не коровы) черно-пестрой породы, которых заранее подготавливают специалисты центра. Работаем как с сексированными (разделенными по полу) женскими эмбрионами, так и с обычными. Разницы в приживляемости пока не заметили.

От наших черно-пестрых реципиентов уже появились здоровые телята: 27 телочек и шесть бычков. Телята рождаются без проблем (легкий отел), некрупные. Первым голштинским телочкам, появившимся на свет после трансплантации, сейчас уже 15 месяцев, и они готовятся к первому осеменению. Ожидания – получить от них телят с девяти–десятитысячным потенциалом.

Отправить ссылку другу
Оставить отзыв